История видела эпизоды, которые обнажают общественные нервы так же отчетливо, как неожиданная вспышка освещает темный зал. Случай – и перед глазами возникает целая система: напряжение между обществом и властью; обиды, накопленные годами; неподдельные страхи.
Наш материал расскажет об одном из таких ярких моментов – Портеусовском бунте: день, когда Эдинбург взял правосудие в свои руки, драматическом эпизоде XVIII века. Тогда жители эдинбургского края пренебрегли официальным приговором, приняв свой собственный. Мы погрузимся в политический и социальный контекст перед событием, проследим за противоречивой фигурой капитана Джона Портеуса, постараемся воссоздать ход событий той ночи. Далее на edinburghyes.
Пороховая бочка Севера
Первая треть XVIII века придавала Эдинбургу вид обнаженного нерва на фоне Британии. После Акта 1707 года, который объединил шотландский и английский парламенты, прошло почти третье десятилетие. Однако раны национальной гордости не спешили заживать. Обещанный экономический расцвет обернулся жестокой реальностью: административный центр сместился в Лондон, а на смену старой системе пришел новый таможенный режим. Началось введение налогов на товары первой необходимости, что для обедневшего слоя населения означало откровенный грабеж. Далее государство поднимает акцизы на эль, вино и чай, поэтому нелегальная торговля большинству народа казалась единственным способом выжить. Таможенников автоматически занесли в списки глубокой ненависти.
Роковой искрой стало дело трех отчаянных – Эндрю Уилсона, Уильяма Голла, Джорджа Робертсона. Осужденные за дерзкое ограбление таможенного офицера в Питтенвиме, они фактически осуществили «экспроприацию» в отношении того, кто, по мнению толпы, сам обворовывал бедняков. Напряжение достигло апогея: власти не собираются проявлять милосердие. Попытка побега заключенных, их отчаянное сопротивление и дальнейшее поведение только подогрели настроение столичной улицы.
Кровь на мостовой Грассмаркета
17 апреля 1736 года должно было стать днем финального аккорда, но вместо этого трансформировалось в увертюру к трагедии. Площадь Грасмаркет, традиционное место публичных казней, заполнилась до отказа. Люди пришли наблюдать за последними минутами жизни господина Уилсона. Очевидцы характеризуют тогдашнюю ситуацию как наэлектризованную: толпа завороженно вглядывалась в каждую деталь завязывания петли на шее, пока мужчина не испустил последний вздох. Когда палач пытался срезать бездыханное тело, наблюдатели мгновенно взбесились: полетели камни, грязь, даже остатки ношеной одежды.
Именно тогда на сцену вышел знаменитый капитан Портеус. Бросание тяжелых материалов он воспринял как личное оскорбление поэтому потеряв самообладание, приказал открыть огонь. Сначала прозвучали выстрелы над головами, как бы «гуманно» пытаясь предупредить. Однако не было учтено одно – пули поразили людей, которые наблюдали за событиями из окон высоких каменных домов. Общественная ярость охватила каждую часть площади. Джону ничего не оставалось, кроме приказа стрелять на поражение. Нынешние результаты бойни свидетельствуют о как минимум шести убитых и десятке раненых.
Приговор и предательство
После содеянного городские власти убедились, что капитан перешел границы дозволенного. Его немедленно арестовали и бросили в тюрьму Толбут, которую еще вчера он охранял. 5 июля обвиняемый предстал перед Верховным судом Шотландии. Процесс прошел довольно быстро и справедливо – присяжные, число которых составляли горожане, единогласно признали Портеуса виновным. Приговор состоял в смертной казни через повешение, назначенной на 8 сентября. Наконец город наполнится чувством справедливости.
Однако радостная эйфория оказалась преждевременной, разбившись о холодные скалы британской политики. Влиятельные друзья осужденного, включая премьер-министра Роберта Уолпола, видели в приговоре опасный прецедент подрыва властного авторитета. Дело дошло до самой верхушки: королева Каролина (исполнявшая обязанности регента в отсутствие короля Георга II) вмешалась в ход истории. Менее чем за неделю до запланированной казни Эдинбург встретил курьера с королевским указом об отсрочке исполнения судебного вердикта на шесть недель. Формально выделили время для дополнительного рассмотрения, но фактически отсрочка означала вероятное королевское помилование.
Ночь самовласти
Вечером 7 сентября граница между выжиданием и действием исчезла. Проспекты заполнились огромным количеством толпы – около четырех тысяч жителей. Они с ужасающей решимостью двигались к «Сердцу Мидлотиана». Охрана исправительного учреждения оказалась бессильна перед грозной силой.
Бывшего работника городской стражи вытащили из временного укрытия, связали и под крики тысяч голосов потащили тем же путем, которым он должен был следовать для официальной казни. Лондонская элита хотела лишить народ возможности правды, однако их объединение дало возможность самостоятельно воссоздать ритуал правосудия. Джона Портеуса повесили на деревянном столбе, продемонстрировав акт народной мести. Позже «Северные Афины» ждало введение санкций (2000 фунтов), где часть потеряла свои финансовые сбережения.